В конце минувшего августа пришло моё время пару дней „подежурить“ на остановленной Саяно-Шушенской ГЭС. О любопытных последствиях вы наверняка слышали :-) ну а здесь я хочу рассказать то, что ни в какие публикации не вошло.

Нет-нет, здесь не будет оглушительных сенсаций о методах работы пресс-службы... это исключительно туристский отчёт, и баста!

Добираться на электростанцию пришлось с двумя пересадками (в Абакане и Саяногорске), и с отправлением из Юрги — из Томска в тот день прицепного не было, в Тайге пришлось бы ночевать всю ночь, а вариант ехать на машине я не зря отмёл сразу.

В Юргу субботним утром меня отвезла шеф, обкатывая не свой Subaru Tribeca.

Погода была ужасной, прошёл ливень, и ехали мы небыстро. Примерно на 3/4 пути стало понятно, что мы рискуем опоздать, и Людмила придавила газ. Когда штурман вежливо попросил «Не гони, уже 180», я не стал перепроверять и вжался в кресло. Тем временем выяснилось, что шкала спидометра размечена милями в час, а водителя предупредить забыли.

К вокзалу мы прибыли за 20 минут до поезда.

В ожидании отправления я кагбе задал Владимиру Ильичу вопрос о судьбах электрификации в условиях выпадения мощности, и кагбе поставил его в тупик. Он до сих пор там так и стоит, можете проверить. Думает.

Хорошенько выспался, проехав несолько сотен километров и убедился, что по-прежнему еду в хвостовом вагоне. Это значит, что можно наделать кучу фиговых фоток из тамбура через грязное стекло в двери. Этот снимок сделан где-то между Боготолом и Ачинском.

Поймал фрагмент рельсошпальной решётки. Мы идём по пути, уложенному ещё деревянными шпалами (ах, креозот, мммм), соседний путь - уже железобетонный.

В тамбуре провёл довольно долго, успел нафотать разных интерьерных мелочей. Привычных глазу, и, в то же время, редко попадаемых в кадры.

Чулымская пойма красива осенью. И с зумом, и с усиленным контрастом.

«РусАл» нашёл новый способ донести месседж до целевой аудитории :-) Надпись на оконной раме.

Индустриальный пейзаж близ Назарова (цвета вытянуты).

Вокзал Ужура, поздний вечер.

На следующее утро был сияющий Абакан (в 6 часов утра в столице Хакасии горят все огни, в то время как в Томске уже давно экономят до одури) и «Газель» до Саяногорска.

Город Саяногорск находится у подножья Саянских гор.

В этом городе Ленину разбили висок. Видимо, приезжали шушенские.

А ещё здесь походу сначала придумали улицу [трицатилеткагэсстроя], а потом, поняв что такое не выговорить, придумали название микрорайону. Чтобы как-то дома обозначать по-человечески.

Сохранилась вывеска «Продтовары».

Многие теперь знают о существовании этого посёлка с незамысловатым названием Черёмушки. Именно его Casper с канала #tomsknews непреклонно называет Саяно-Шушенском.

Церковь на горе стоит.

Отель «Борус» считается самым фешенебельным в округе.

Внутри, в холле — омерзительные чучела медведей и других местных зверушек. Претензия на элитарность, хотя, по сути, ничего особенного в гостинице нет. Зато цены...

Ну хотя, да, насчёт цен в «Борусе» я даже не стал интересоваться. В гостинице в нескольких десятках километров отсюда, в селе Жарки, в стороне от дороги, где-то на отшибе, одно место в двухместном номере после аварии стоило 2.000 рублей в сутки.

Повезло, что в Саяногорске есть хорошие знакомые — приютили. Даже чужие 4.000 рублей за два дня отдавать просто жаба давила.

Повернём голову от отеля направо, и увидим, что «Борус» — это не та гостиница, в которой надо доплачивать за вид из окна.

До уровня отелей Антальи — как до Турции пешком, а цены туда же.

Вид с площадки отеля «Борус» на противоположный берег Енисея. Река течёт в низине под горой, её не видно.

Главное — чтобы не догадался враг. А свои-то люди все поймут!

Аббревиатура означает — Саяно-Шушенский филиал Сибирского федерального университета. Написать по-человечески, видимо, не позволяет религия.

Дом культуры

Посёлок населяют не только милые люди

Тем временем, не забываем, что большая энергетика где-то рядом.

Очистим кадр от псевдопатриотической лабуды и посмотрим на мир трезвыми глазами.

Что мы видим?

Нет, что мы слышим? В прошлый раз, в 2007 году, мы не слышали ничего, и это было нормально. Сейчас мы слышим глухой грохот.

Мы слышим грохот, потому что задействован аварийный водосброс. Открыты не все каналы, их чередуют. Время от времени меняют и процент открытия. Это всё делается, чтобы не разбивать водобойный колодец в постоянном режиме. Давать ему немного „отдыхать“, если так можно выразиться.

Уже тогда специалисты говорили о проблеме обледенения стенки машинного зала, на которой зимой будут замерзать брызги.

До этого зимой аварийный водосброс никто не юзал.

Мы видим кран, который умеет открывать и закрывать задвижки на аварийном водосбросе.

Также мы видим разрушенные секции машинного зала, здесь идут аварийно-восстановительные работы. Краны разгребают металлолом. Внизу, под бортиком, лодка — ищут тела погибших. На тот момент оставались ненайденными, если память не изменяет, четыре человека.

А этот кран закрывает и открывает задвижки на желобах, по которым поступает вода на гидроагрегаты. Представьте, эта махина высотой не один десяток метров — она физически не могла бы моментально перекрыть поступление воды на второй агрегат. Ей же ещё надо до нужной точки добраться, да и сам процесс закрытия занимает несколько минут, чтобы не было гидроудара. (Теперь все знают, что такое гидроудар, да?)

На правом берегу продолжается строительство берегового водосброса — он помог бы пережить половодье весной 2010 года, но достроить не успеют.

Если бы успели — поставили бы памятник строителям берегового водосброса. Но пока почтены бронзой только первостроители ГЭС.

Действующие лица (некоторые).

Хвать за ухо!

Переедем на другой берег и посмотрим, как идёт строительство второго водосброса.

Здесь работает могучая техника.

Отсюда — непривычный вид на плотину, чуть под другим углом.

Поднялись на одну из ступеней водосброса. Вид наверх.

Вид вниз.

Взбираемся ещё выше, и оказываемся на дне первого колодца, куда вода будет поступать по двум тоннелям. На снимке показан портал второго тоннеля, первый — левее, за стенкой.

Первый тоннель. Зум.

Эти ворота — не для того, чтобы сдерживать воду. Вода их сметёт как кастрюльную крышку. Железо закрывает тоннель от холодного воздуха, ведь работы внутри ведутся и зимой, а зимой снаружи порою морозит.

Земля в разрезе.

Поднимаемся ещё выше.

Это „старая“ смотровая площадка. Сейчас, из-за строительства водосброса, сюда проезд ограничен, а раньше регулярно приезжали туристы. Вид отсюда потрясающий, но мешают деревья и большое количество проводов.

Машзал.

Административный корпус и усиленная подпорная стенка.

Эти бетонные нагромождения выглядят как сопли, которыми замазаны щели между стеной и оконной рамой.

На следующем снимке — верхушка опоры ЛЭП. Лэптоп. Ну, вы меня поняли ;-)

Вид на Саяно-Шушенск с точки зрения гребня плотины.

— Нехилая волна бы получилась, — подумала плотина, и не стала рушиться.

Посмотрим и мы на плотину с другой точки зрения.

Зум.

Ещё один ракурс.

Посмотрим на противоположный конец тоннеля. От водохранилища огорожен огромный бассейн, сейчас там сухо, идёт строительство.

Дяденька-инженер рассказал, что по плану, на всякий случай, дырку в скале планировалось сделать в последнюю очередь. Но взрывотехники решили перевыполнить план, и отверстие всё-таки получилось.

Видать, судьба.

А если обернуться — увидишь море

— Пап, а где море?

А это заграждения, улавливают речной мусор — лес.

По рекам регулярно плавают всякие ненужные брёвна. Чтобы они не травмировали плотину, их коллекционируют и вылавливают. На том берегу даже виднеется несколько кораблей для таких целей.

Неприветлив Енисей у верхнего бьефа.

Видно, как сильно колеблется уровнь воды в водохранилище, и как это отражается на берегах.

Ну да ладно, хватит витать в облаках. Спустимся с гребня к подножию. Спустимся через тоннель, но фоток нет.

Зато есть фотко милых трамвайчиков.

Водобойный колодец, вид снизу.

Административный корпус.

На здании много с точностью выполненных барельефов.

Машинный зал поближе.

Вид из административного корпуса в машзал (эти здания пересекаются).

Поскольку ЧС, то в воздухе немного пахнет коммунизмом. Развёрнута полевая кухня, питание бесплатное, но по талонам.

Посетим свалку, куда свезли металлолом из машзала.

Здесь разбросана куча проводов, которые снимают ток с обмотки возбуждения гидроагрегатов.

Внушает!

Фрагменты второго гидроагрегата подписаны и хранятся отдельно.

На этом отчёт закругляю. Возвращение в Томск было незаметным, я едва не проспал Тайгу :-) Грустные впечатления у меня от ГЭС, и это не связано с той историей, нет. Дело в том, что вновь и вновь подтверждается давняя гипотеза — нельзя бесконечно наращивать ответственность одного, отдельно взятого человека.

Нам постоянно говорят: сделайте ответственный выбор, от вашего решения зависит будущее, будьте ответственны. Нельзя быть ответственным за всё. Нельзя одному человеку, или группе людей вручать безмерный кредит ответственности. Должны же быть какие-то более внятные и разумные механизмы, когда человеку нужно сказать — хватит, ты и так на себя много взял, ты рискуешь ошибиться. Но нет, он берёт на себя ещё и ещё. А как он будет расплачиваться за ошибки? Чем? Деньгами? Жизнью? Нет такой жизни, которая бы стоила 75 работников ГЭС. Нет таких денег. Как распределить ответственность? Как её ограничить? (Ну, понятно, да? Речь не об ограничении ответственности после аварии, а об ограничении до!)

У меня нет ответа...

Хех, до чего люди гидроэлектростанцию довели...

Дмитрий Афонин
13—15 декабря 2009 года